Теперь я понимаю, что чисто по психологическим характеристикам роль инспектора в организации, самым близким аналогом которой будет, наверное, ОБХСС, мне подходила больше всего остального, что выпало далее в жизни.
Эта должность давала моей натуре даже больше, наверное, чем пост начальника Службы внутренней безопасности Альянса – да, вот эта самая мало примечательная должность, которую я занял, будучи пятидесяти пяти тамошних лет от роду. Очень не хотел, между прочим; но меня уговаривали хором психолог и начальник, и уговорили в итоге.
Что такое этот самый инспектор? Он непогрешим, как великий инквизитор, и, как он же, непоколебим. Он приходит на ваш, к примеру, завод и начинает копаться в документации, ходить по цехам, задавать кому ни попадя разнообразные неудобные вопросы – и все это с ореолом святости, окружающим его величественную фигуру, потому что украсть инспектору нечего и негде даже теоретически. Инспектор имеет право карать и миловать. Инспектор может даже больше, чем местный отдел СВБ, потому что пока у СВБ нет материалов – четких, доказательных материалов, которые можно тут же представить следователю - арестовать любого гражданина невозможно. Вернее, возможно, но только в единственном случае: если получена информация о том, что в личном распоряжении гражданина Райно есть оружие, обладающее убойной силой, и не ранее того. А инспектор может легким движением руки превратить директора производственного комплекса в лицо, временно лишенное статуса. До выяснения обстоятельств того, сего, пятого и одиннадцатого. Власть? Власть. И власть, подходящая для человека, который является законченным, махровым эгоистом – вероятно, на генетическом уровне, потому что воспитание эту черту характера не извело. Эгоистом, которому плевать на то, что у вора, растратчика и пособника контрабандистов есть жена и маленький ребенок, на то, что он является прекрасным во всех отношениях человеком, и рекомендации коллег, соседей и психологов у него – самые положительные. Которому плевать на то, что своим решением он отберет у человека работу, дом, жизнь. Которому на все наплевать, кроме буквы кодекса экономических преступлений.
По большому счету, вот эти восемьдесят с небольшим гаком лет – от рождения до ухода в армию – единственные годы моей жизни, о которых я могу с уверенностью сказать: тогда я шел по дороге, которую выбирал сам. Потом, когда я надел военную форму, выбирали за меня, и довольно долгое время; а еще потом за меня выбирала дорога, и тогда мне уже пришлось перестать быть эгоистом, раз и навсегда – только в мелочах продолжая им оставаться, и уход в экстремальный спорт – это тоже, если вдуматься, способ показать всем: мне на вас наплевать, и на жизнь свою наплевать, а не наплевать мне только на эти минуты скорости и риска, и ветра в лицо...
Тогда я работал один; нет, команда аналитиков не в счет – ну, в сущности, что такое аналитики? Они сидят в светлых, тихих, уютных кабинетах и считают, или ищут информацию, или отправляют документацию мне или кому оно еще необходимо... Даже по именам их не знаешь. Вы, вы и вы! Закончить работу по проекту «Ал-сорок два» и сдать все данные; копию – в центральный архив, копию – второму заместителю координатора по финансово-экономической деятельности, копию – в архив СВБ, копию... Перечисляешь механически все эти копии, отправляешь курьера на заверку к начальнику своего департамента, прокатываешь в считывающем устройстве персональную карту – все, все. Какая уж тут команда; аналитикам не грозят вытащенными из тайников лучевыми пистолетами музейного образца, по ним не бегает лазерный прицел новейшего имперского ручного плазменника, у них не валяются в ногах с просьбами, слезами и соплями, их не гоняют туда-сюда по кабинетам и, в конце концов, они ни разу, наверное, не видели, как покачиваются над широким рабочим столом ноги повесившегося руководителя пищевого комбината, на одной из линий которого гнали в оптовых масштабах запрещенную химию. Команда. Ха!
А когда понимаешь, что можно воровать, какие вещи можно по нелегальным каналам гнать на продажу, сначала сгибаешься пополам от хохота, а потом раз и навсегда утрачиваешь веру в человечество. Листовая фанера, к примеру, производящаяся из спрессованных бумажно-древесных отходов – стоимость ее приближается к нулевой отметке, а ведь поди ж ты, воруют. Почему? Потому что пару лишних тонн ежедневных поставок можно прогнать мимо главной приемки; предлог находится элементарно: слушай, тут у меня один разгружается и еще двое на очереди, ты скинь брикеты вон туда во дворик, я тебе заверю твою документацию, сдали-приняли, вперед-пока-спасибо. А потом эти тонны по заводскому учету не проходят – ну кому придет в голову сверять данные поставщика утиля с данными завода, да и зачем бы вдруг?
А ведь сверяют. Вот мои аналитики и сверяют, и еще много-много других уважаемых людей этим занимается, но, видимо, не истребить в некоторых отдельных гражданах свойство хапать все, до чего руки дотягиваются, и пытаться захапать то, до чего руки все-таки коротки дотянуться... И пойдет человек в трудовой лагерь, утащив и сбыв в несколько частных хозяйств (мимо учета, конечно, мимо учета) несколько сотен тонн спрессованных отходов со свалки. Оно того стоит? По мнению вора-неудачника – нет, что характерно. Он пишет жалобы и рассказывает, какую пользу он приносил обществу в прошлом и какую еще намерен принести в будущем, он ругает инспектора, не ограничившегося заверением «я больше не буду, понял, осознал, проникся, не надо писать заявление», и он ругает следователя, не ограничившегося записью в личном деле, денежным штрафом и рекомендацией посетить психологический центр, и только себя он не ругает – да и зачем бы вдруг?
А в лагерь он пошел не за то, что украл фанеру, - за фантазию нездоровую, и за то, что занимался этим четыре с половиной года, не вызвав никаких подозрений, и за то, что ругает он следователя, инспектора и группу воспитателей, вовремя не подавивших в ребенке антисоциальные задатки, и только себя одного он не ругает; ну, может, через годик соберется, в лагерях работают хорошие профессионалы, они и адреналиновых маньяков, контрабандой занимающихся, возвращали в русло жизни, приемлемое для нормального социума.
Инспектор финансово-экономической деятельности производственных предприятий. Работа, подходящая убежденному эгоисту. И почему такие вещи никогда не включают в краткие описания вакантных должностей?..