00:08 

Кэсс: эмиграция

Вот так вот - день за днем, просочился год через узкую щель. Базовый пакет теоретических знаний и практических навыков затиснут в голову, и голова ощутимо гудит от всех этих знаний и навыков, и все равно страшно, и не хочется из центра уезжать. Расхваленная профориентация пролетела с треском - пролетела мимо, как неудачно пущенная ракета.
- В принципе, медицинское направление…
- Нет. Не хочу.
- Да, действительно, четкой предрасположенности нет, но ее у вас практически ни к чему нет, а армейские специальности… пятьдесят лет ценза, как у всех иммигрантов.
- Армейские?! Да идите вы знаете куда?!…
Ну что ж, буду почетной пенсионеркой, благо, пенсия заработана работой в проекте по разбору меня же, красивой. Правда, смешно и противно представлять себя именно пенсионеркой - что делать-то, цветы выращивать?! Ненавижу цветы, и безделье ненавижу. Ладно, найдется какая-нибудь простая неквалифицированная работа, на полдня и без напрягов. С выбором планеты проживания проблем не возникло - там, где Полковник. Единственная все-таки родная и своя физиономия. Джарета исключаем, поскольку между двух планет не поселишься, и вообще - неловко как-то, не будет он со мной нянчиться, как раньше. А тут хоть в перспективе обмен мнениями обо всем этом сумасшедшем доме под названием Альянс, и, может быть, какое-нибудь общение.
Сюрприз - белобрысый, ехидный сюрприз в форме СВБ, приехавший, видите ли, проводить меня в рейсе и помочь устроиться. Ну и номер, ну и неожиданность.
- Джарет, ты… нет, ну ты…
Рада, рада, ты же сам видишь, что рада, просто неожиданно. Знаешь, я не верю в то, что хоть кому-то хоть зачем-то нужна здесь, не как объект исследований, не как очередной ученик на конвейере, а до такой степени, чтобы скакать из-за меня в другую систему, да еще, кажется, не по долгу службы, а в личное свободное время. Ах, и по долгу службы тоже, тебе с Роем есть что обсудить? Ну, тогда все понимаю. Нет, не надо мне по ушам. Как-то это несолидно будет, ты не находишь? Мне - и по ушам, я же, вроде, не девочка из школы первой ступени…
Впрочем, можно и по ушам. Знаешь, тут у вас… У нас? Нет, Джарет, не у нас, и едва ли когда-нибудь будет "у нас" для меня. Так вот, тут у вас удивительно мало простого человеческого контакта - руку на плечо, ладонью по ладони. Я понимаю, почему - вы сенсы поголовно, вам это не нужно, вы транслируете положительные эмоции друг другу с двух шагов; а я все еще как глухая в этом вашем взаимодействии. Умею, да. Но каждый раз хочется закрыться наглухо, не воспринимать, не транслировать. Тяжело, слишком тяжело. Я ведь и так человек патологически замкнутый, даже в словах и жестах, а вот так вот - открывать, передавать всю себя и вовсе сил нет.
Зато я машину водить научилась - медленно и криво, если честно, но уже сама. Даже без обруча-ретранслятора, в конце концов. Покажу потом, если повод будет. И если не испугаешься. Инструктор вот пугался поначалу, а потом стал через фразу ехидничать, "это вам не истребитель, она так не раскорячится". А голова-то помнит, и руки помнят, как каждая тень мысли отдается движением, как не приказываешь, просто думаешь, просто хочешь, и металлическая конструкция и ты - не отдельно, не порознь, а единственное слитное тело, понимающее тайные желания друг друга.
На гонках так? Да какие мне гонки, у меня примитивный терминал пишет не то, что я ему думаю, а все, что ни попадя, стоит лишь расслабиться чуть-чуть, перестать каждое слово забивать, словно гвоздь. Весь этаж сбегался на мой смех, когда я читала то, что у меня получалось - у них истерика была, до боли в животах. Я пишу "в текущем году экономика", в окно смотрю, так у меня - половина про экономику, половина про дерево за окном. Ваша дикая биотехника меня боится, кажется. Или я ее боюсь, короче, нет контакта. Дверь мне проще руками открыть, чем импульс послать. Такая вот странность, да, все тоже думали, что мне должно быть легче, чем остальным, есть же привычка перевода желания в прямую команду. Но - всегда это делалось через имплантную систему, и вышло, что любому простому смертному научиться куда проще. Заново делать легче, чем перестраивать, сам знаешь.
Захожу я в комнату, хочу свет включить. Лампочка, говорю, будь так любезна. А она мне - "а тебе точно надо? Так не перебьешься?". Я ей - точно надо, точно. А радио мне "а давай ты лучше меня послушаешь? Громко, голова болит? Да это ты просто не расслышала, вот я сейчас еще громче сделаю, и у тебя все пройдет, правда-правда!". Тут лампочка соглашается, что можно бы и включиться, но зато с окна поляризация пропадает. Джарет, зараза, это тебе смешно. А мне не смешно, у меня на все эти разговоры с лампочками времени уходит прорва…
Так вот и живем, помаленьку, непонятно - зачем и как.
И, уже выходя из пассажирского самолета, по дороге из космопорта в городок, случайно ляпнула, ворча на болтанку в воздушных ямах и надсадное гудение моторов, не справляющихся с нагрузкой, вызванной категорически бредовой - помесь подушки с тазом - формой фюзеляжа:
- Нет, ну это удивительно, до чего неуклюжая машина, диверсант какой-то проектировал… Обрати внимание как безопасник...
- Предложить реально что-то можешь?
Типовой вопрос Альянса. Критикуешь - предлагай.
- Джарет, солнце, да это же проще простого, смотри: вот так и так, - рука чертит вокруг машины контуры. - и расход металла меньше, и аэродинамика появляется, вдруг, откуда ни возьмись… Что, у вас конструктора совсем не соображают?
- Ну, вот и займешься.
- Ты с ума сошел?! Я? Авиаконструктор?
И челюсть левой рукой - цап, чтобы не упала.
А, может быть, не столь уж глупа была имперская, многократной мной обруганная служба профориентации, которая меня упрашивала, умоляла просто идти как раз в инженерное училище, на авиаконструктора именно? Нет, девочке глупой хотелось воевать, не строить - ломать; мстить, идти напролом, брать плату с тех, кто не должен ничего ни ей, ни семье ее. Что ж - развязались узелки, со слезами ночными, с воем, с истериками, но развязались. Я никогда, оказывается, не хотела убивать - просто получалось, что месть, и что по-другому никак, что должна и хочу; а дело было и не в общественном строе, и не в долге чести, и не в преданности родине, а просто в навязчивой идее девочки, потерявшей одну из двух привязанностей - старшего брата. Сколько лет загублено, сколько городов разрушено, сколько жизней - чужих - искалечено в придачу к своей, да не граждан имперских, так и оставшихся абстракцией, фигурками в прицеле, а молодняка Корпуса, которых дрессировала, делала такими же, как сама. Чтобы выжили? Да нет, пошли бы в отставку после первых же рейдов - вот тут и выжили бы.
Но с налета и на знании, как ведет себя, как чувствует в воздухе грамотно сконструированная машина, с базового знания принципов конструирования - ведь каждая машина Корпуса подгонялась под пилота по его рекомендациям, со всей этой голой эмпирики в конструктора не угодишь, как ни крути. Значит, опять за учебники, за тома и кристаллы, стопка видеокурсов; заочное обучение; практика - вот с практикой проблем не станет, ибо в двадцати минутах пути от дома - КБ, где работает Полковник.
Курс на языке Альянса, разумеется, и на каждом третьем абзаце, на каждой пятой фразе лезешь в словарь. С Джаретом болтали на имперском, в реабилитационном центре разрешали переходить на родное наречие, когда слишком медленно получается. А тут - кончилась халява, изволь говорить, как все. И не столь велика разница; совершенно иностранный язык выучила бы сходу, наверное. Здесь же - у слов с тем же звучанием могут быть совсем другие значения, и иногда как что-нибудь отмочишь в магазине, например…
- Дайте мне вот это, - и пальчиком, пальчиком. Чтобы чего лишнего не вышло.
А еще в этом сумасбродном государстве платят деньги за то, что учишься. Не ты платишь - тебе платят; хотя учиться - твоя собственная прихоть. Это называется стипендия. Государство поддерживает желание повышать квалификацию. И знание того, что сидишь над учебниками, мучаешь по видеосвязи преподавателя, приезжаешь на дополнительные консультации не за свои, за государственные деньги укладывается в голове похуже чем сопромат.
Хотела на полдня пойти в КБ чертежи оформлять - Рой отсоветовал: учись пока, тебе не пригодится многое из того, что ты узнаешь в качестве лаборанта. Мы будем делать совсем другую авиацию, ты будешь нужна, и чем больше у тебя будет возражений, чем менее замыленный глаз - тем нужнее. Но я же по гражданской специализируюсь, по пассажирским? Там видно будет…


- Вы что, историей имперской авиации увлекаетесь? - куратор дипломного проекта с легким, корректным недоумением приподнимает брови, выгружая на экран кульмана первую трехмерную схему и утыкаясь взглядом в непривычные, слишком заглаженные и уплощенные очертания фюзеляжа. Да и задан был - малый гражданский транспортник, а в контурах так и проглядывает что-то хищное, наверное, из-за крыла с переменной стреловидностью (а вот тут бодаться будем, знаю уже заранее - но обоснование заготовлено, целый воз этих обоснований), сложносоставных дифференциальных стабилизаторов (а вот это и спорно, и сомнительно, но все же, все же…) - и все это великолепие без единого острого угла в очертаниях, эллипсы и усеченные по всем плоскостям сферы; и покрытие, для полного счастья - не черное, но темно-серое, матовое, бархатистое почти.
Немая сцена.
Надо бы ему как-нибудь корректно же, спокойно и вежливо ответить, что да, увлекалась, с детства притом, да еще и учила… не один год. Во всех аспектах, в теории и на практике; ох, на практике - особенно плотно.
Но не получается - получается только кивок, судорожный и бестолковый, потому что шея, да и прочие мышцы сведены, парализованы истошным удивлением "а по мне что, незаметно, кто я и откуда?!!"… наверное, незаметно, если такой вопрос вообще возник. Ох, как бы его не понесло дальше спрашивать, почему и как, и с какой стати…
Нет, не понесло; закопались по уши в проект, сначала в исключительно вежливых выражениях выражали друг другу сомнение и несогласие, потом выдирали друг у друга имитатор управления, заставляя бедное устройство оскорбленно пищать, когда на него шли два равных по интенсивности противоречивых сигнала (и откуда что взялось-то? научилась вдруг…). Побеседовали от души, покидались друг в друга справочными данными, статьями, мнениями авторитетов; конструкция стабилизаторов была разгромлена в пух и прах, но идея осталась, как требующая более профессионального рассмотрения; наплыв у корня крыла одобрен и отмечен, как оригинальная находка… а проект в целом одобрен и передан (со всеми замечаниями руководителя) дипломной комиссии на окончательное утверждение.
И, когда уже спустились в буфет, (оказывается - вечер уже, а начали утром, еще до полудня) вновь он задал все тот же вопрос.
Услышал ответ, поймал челюсть, залпом выпил сок, плеснул себе из пузатого серо-желтого пакета еще, всклень, проливая на стол.
-… нет, я знал, что вы - из иммигрантов, но что пилот истребителя, да еще и… - мнется, не зная, как повежливее сформулировать, то, что уже написано на лице.
- Командир эскадрильи истребителей Особого Корпуса "Раэдан". - бесстрастное уточнение, прямой взгляд глаза в глаза. - Машина типа "Скат", командирская модификация системы управления.
- Но что же вы раньше молчали?
- Что ж мне, так и представляться?
- Но ваш бесценный опыт… я не веду боевое направление, но у нас есть студенты, им было бы…
- Свой бесценный опыт я буду реализовывать на рабочем месте. А лекций я читать не умею, уж извините, это ваш удел…
Грубо как-то получается, неоправданно грубо, но по-другому не складывается разговор. И, вроде, не к чему придраться - ожидала ведь куда худшей реакции, кучи "добрых" слов, высказанных в лицо, обвинений, отвращения и отторжения; но вот это вот жадное любопытство хозяйственной мышки, готовой все подряд утащить в свою норку, без разбора… едва ли не хуже.
- Знаете ли, мне этот бесценный опыт снится каждую ночь: как поднимаешься в небо, не чувствуя ни грана различия между собой и машиной - единый мыслящий стальной организм, подвижный, как ртуть, хищный, как ястреб, способный чувствовать и переживать, только вот никогда не выскажешь словами, что он же чувствует, как именно переживает. Как паришь в небе, да не одна, с тобой еще восемь таких же, ведомых, и думаешь одновременно в три-четыре потока, думаешь для них. Стая черных птиц, твоя стая, ты - вожак, и ты указываешь им путь, цель, добычу, а добыча внизу, жалкие комочки белка, ползающие по земле, и можно пикировать на них, убивая или калеча, просто так, для забавы, убивая сразу или играя, постепенно. Добыча - в хрупких бесполезных гнездах из стали и камня, пытается укрыться, мечется в панике, а ты методично ровняешь эти ажурные гнезда с землей, оставляя только милый твоему сердцу пейзаж, пепел и гарь в редких алых пятнах. А, наигравшись, закончив шаловливую охоту, вновь взмываешь в небо, чтобы искупаться в восходящих потоках, кувыркаясь, парить в нисходящих, смеяться и гнаться за радугой.
На лице собеседника - восхищенное недоумение, отчаянно цепляющееся за понаслышке знакомые обрывки образов, попытка понять, перевести в привычный язык собственных понятий. Смутная поволока мечтательной зависти в прищуренных глазах, от которых лучами разбегаются морщинки. Романтично, да?
- Мне каждую ночь снится этот бесценный опыт: как горит сталь и плавится гранит, как падает на землю женщина в тщетной попытке укрыть своим телом ребенка, и разваливается, рассеченное крест-накрест лучом и ее тело, и тело сокровища, которое ей не удалось спасти. Как вдоль по узкой улочке мчится черное тело управляемой ракеты, совершает лихие виражи, и в конце концов вылетает на битком набитую людьми площадь, и взрывается, усеивая мозаичные плиты кусками обгорелой плоти. Смех, бесшабашный, легкий смех, звучащий в ушах вперемешку с переговорами твоей стаи - чей, почему, что смешного? - и тут понимаешь, что это твой собственный смех, а по системе связи - разочарованное шипение другого: твоя ракета успела раньше. А потом - опять смеешься, так же не понимая, что твой смех, когда через край льется в стакан выпивка, и кто-то уже свернул в очередной раз стойку бара, а ладонь хлещет и хлещет по щекам мальчика из Гражданской Службы психологической поддержки (попросту - борделя) - просто так, для забавы, потому что - штатский, потому что сидит тут, и не знает, что такое на самом деле…
На лице собеседника - запредельное, невыразимое, превращающее черты в безжизненную маску отвращение: тот самый случай, когда видишь вдруг нечто несказанно мерзкое и цепенеешь, не в силах даже убежать, двинуться, отвести взгляд, и только в темно-карих глазах с расширенными зрачками пляшут искры "убил бы тварь своими руками, если бы руки не свело судорогой…" Что ж, убей, только слушай дальше…
- Мне каждую ночь снится все это, и я просыпаюсь, и привычно уже тяну руку к полке в изголовье кровати - снотворное и транквилизатор, одна теплая, согревающая желудок капсула, и можно спать до утра без снов. А пока лекарство действует, мышцы ломит разочарованием: ты не в небе, а на постели, мокрой от пота, и в небо уже никогда не поднимешься, распрощались вы с небом, остались только сны, летать тебе отныне только во снах, и больше никак; только плакать по небу, больше ничего тебе не осталось, забудь, если можешь и если смелости хватит забыть. Мышцы рыдают о невозможности перевести легкий импульс в движение машины, а перед глазами - горящие города, руины, окровавленные шматки человеческого мяса, и впиваешься ногтями в подушку от ужаса, и замираешь в знании "я больше никогда этого не сделаю" - и за это можно платить и дороже, чем тоска по небу, много дороже, да выставьте мне уже самый строгий счет со всеми процентами, дайте оплатить и забыть…
На лице собеседника - полное, пустое, глухое и слепое непонимание, слова обтекают его, не зацепляют, пролетают мимо ушей, не откладываясь, ничем не отзываясь в мозгу. Удивленно вскинутые длинные ресницы: какой счет, какая плата - вот, вы сидите передо мной со всем своим грузом на плечах, в душе, и какое мне до всего этого дело? У вас есть гражданство, значит, все в порядке, так что ж не живется вам спокойно? И тут остается только замолчать…
Разумеется, ничего не сказала вслух, просто улыбнулась, извиняясь "простите мою грубость…"

URL
   

Мемориал

главная