Эль надралась и рассказывает мне. Я сижу, устроившись с ногами на крутящемся стуле, и для равновесия улегшись грудью на стол, а она лежит на кушетке, с другой стороны стола, закинув руки за голову, и говорят, с ней такое может быть только перепимшись, впрочем, я тоже нетрезва, какая разница, я слушаю, а она рассказывает.
У нее, говорит, дома была кошка, прекрасная огромная зверюга, белая, как снег, вот так и никак иначе, как снег, мать ее так. Она и сама белая, как этот снег точно. И в Школу она притащила эту тварь с собой, потому что такая кошка, блин, должна охранять юную девушку. Эту юную девушку, полагаю, в школе не всякий инструктор укладывал на обе лопатки, а тут кошка. Так и вижу их, они должно быть были похожи друг на друга.

Я ее спросила, как она вообще попала в Школу, кто ее взял-то? а она "у тебя есть желание поспорить со мной, Ви?".
Нет, - говорю.
"Вот и у них не стало желания спорить с матерью"
А кто ж, говорю, твоя мать?
"А вот этого у меня нет желания обсуждать с пьяной соплячкой"
И что б я ей тогда возразила? И точно, что со мной обсуждать, если сама найти не смогу? Записала себе найти информацию, и стала слушать дальше про ее кошку, какая она была мягкая и прекрасная, и как нипочем не желала уходить из комнаты, и соседи в конце концов смирились.
У Эль с кошкой и глаза, должно быть, были одинаковые, звериные, нелюдские. И движения, как будто она перетекает с места на место, и даже плотно сидящая форма не вполне успевает повторить это скольжение, мнется, а под ней - бескостная гибкость, удар хлыста.
Фига с два я ее хотела, я ее побаивалась. Кошку нельзя хотеть.

Когда был день рожденья Императора, она стояла в общем строю в ослепительно-белом, обтекающем тело, с расплетенными волосами по плечи. У нас челюсти попадали. Это был ее парадный мундир, мундир леди-наследницы клана, оставшегося без мужчин, и мундир отступницы от их оголтелой свободы. Она признавала свой вассалитет к императору, и ему одному служила, армия и устав там или нет, все равно.
Эль сама убила свою кошку, закончив Школу, они все так делают на совершеннолетие. Считается, что и сами они тогда же умирают, и не боятся с тех пор смерти, а кошка ждет их на их Теплой звезде, где они снова будут детьми.

"Мама отреклась от своих, потому что Вирра умерла, как и мы, и укажет нам быстрейший путь. Негоже нам, как иные, цепляться за жизнь."

Вирра - это по-ее "Империя", а по-нашему - остриё, пик.
И слова Эль ни один мед не счел крамолой, потому что умереть - это высшее благо.