- Айе! Ви пришла, иди к нам, Ви, ребята, раздвигайте зады..
- Ничего себе? Прямо раздвигать? И с какой целью, позвольте?
- Поверьте, братцы, она найдет и этому применение. Нэй, отлипни уже от Миэла, прими напарницу под крыло..
- Отвали, Лав! Ви, давай с нами, покажем Полшестому прямой путь до Стены?
В этом гаме не сразу научаешься разбирать отдельные слова, врываешься, как в радугу выхода, в круговорот воплей, пятен лиц, грохота пластиковых стульев. И подойти к нужному столику, не своротив что-то из обстановки на соседних, тоже удается не сразу. Да и сейчас – не всегда.
Самый прямой путь до Стены – головой о стену! Неужели ты, Нэй, рискнешь попортить эдакую роскошь?
Рэн, Первый Тройки, неосознанно тянет руку - пригладить пышную копну волос, черных в синеву, Нэй уже едва не падает под стол от хохота:
-.. Нет, Рэн, ты не понял, это Ви о том, какой ты ууумный! а волосы мы тебе срежем. И раздадим поклонницам..

- Говорят, у каких-то мелких Других от влюбленного созерцания объекта страсти бывают дети..
Пристроившись на краешек спинки стула, с которого вещает Лавьен, я продолжаю, словно проникнувшись его задумчивостью, что, мол, вот туда и продадим, и вот когда у них начнется демографический взрыв..
- Мы играем или нет, а?
О да, Первый Полшестой, сейчас мы с тобой поиграем.. кстати, а во что он продуется сегодня?
- Лавьен, дорогой напарник, прошу тебя, подвинь немножко свой стул ко мне, только порезче, а?
- Рэн, так Ви ж все равно не упадет.. – меланхолически тянет Лав. – А если упадет, то пробьет пол коленкой..
Сейчас я прибью коленкой чей-то пол к упомянутой уже стене! Так все-таки, во что мы играем с ветеранами Базы 1?
- Мы будем слушаться старших! Мальчики, за вами выбор!
Две головы, темная и пепельно-серая, склоняются друг к другу, перекидываясь парой слов на двоих среди всеобщего гомона, и на стол извлекается потертый микропластик карты для «точек».
Эээ.. ребята, вы думаете, я в бар ношу стило? – кривлю наиболее мерзкую из доступных мне ухмылочек. Если честно, мне неохота играть в точки, прибьют, как пить дать, с моей кривой лапкой. Рэн , впрочем, тоже горазд на мерзкие рожи, бровь улетела аж под челку:
- Мы в Тройке играем «шпильками», это у тебя при себе?
Еще раз «эээ». Даже два раза «эээ»..Интересно, их в Тройке осталось трое из девяти потому, что они геройски погибли за Государя Императора, или потому, что у них такие игры? А запросы на новичков Тройка не пишет потому, что им запретили меды, как сугубым извращенцам?
- Психи, а ничего, что это руки? Я ими канал держу иногда.. – это уже Нэй, ей-то что, у нее лапка в порядке.
- Как ты канал держишь, никто нам пока не рассказывал. А про то, сколь крута Пятерка – ну прямо каждый день. А что, без новичков они вроде были лучше, а, Лав?
- С новенькими вообще тяжело.. – отвечает тот так же нарочито громко, поднимая взгляд ало-оранжевых глаз на тех, кто услышал и подтягивает стулья поближе, поглядеть на развлечение.
И наши «шпильки» уже у нас с Нэй в руках. На скорость – пробиться к противоположному краю поля, ставя точку за точкой, вплотную, не давая противнику «запереть» своим цветом твой путь вперед. Попал «шпилькой»-активатором в поле – хорошо, по пальцу – легкий разряд статического электричества и царапина от острия, в рабочий имплант – а фиг его знает? Мне не попали. Правда, я и не выиграла. Зато Нэй выиграла. А Лав сидит растерянный-растерянный, и его линия слабо мерцает где-то в первой трети поля, завернутая сама в себя. Моя работа, с ума сойти.
Рэн, лишь чуточку опоздавший, один-то против двоих, уже изогнулся в притворном сочувствии:
- Что, напарник, глазки в кучку? Девочка тебя сделала?
- Это не она сделала. Это ее сделали. У тебя что, в голове живых тормозных мозгов вообще не осталось? Ого-го..
Я сижу, и что-то жжется в груди от гордости за наш, Третий выпуск, и от грусти, что легендарная Тройка вся какая-то дерганая, нельзя же так, и от перенапряжения в больной руке.